ENTIRE WORLD IS MY IMAGINATION AND FRAGILE AS A PIECE OF GLASS
Архив

Не задавайся вопросами,

Шансы свои не насилуй.

Что ты такое для космоса,

Чтоб улучшать перспективу?

Быстро растёт население,

Медленней много ресурсы.

Кто ты в контексте Вселенной там —

Помни всегда наизусть ты.

Может, она тебе мачеха,

Ну а кому-то — невеста,

Только судьба обозначила

Каждому чёткое место.

Кратко скажу, без подробностей,

Чтобы сомнения развеять —

Я бы при этих способностях

Был бы гораздо скромнее.

Мнит себя гордою птицею

Каждая встречная курица.

Им бы забыть про амбиции

И убирать пойти улицы.

Сделать попроще чуть лица бы,

Глупые бросить затеи.

Мнит себя каждый патрицием,

Будучи явно плебеем.

В зеркале яркой гортензией

Видится серая масса.

Им бы забыть про претензии,

И отойти бы от кассы.

И не из той консистенции

Было замешано тесто.

Ты не ищи преференции,

Знай своё точное место!


Лица у них размалёваны,
Рыжие копны волос.
Клоуны, клоуны, клоуны —
Если не корь, то понос.

Стыки и кромки неровные,
Плиты легли вкривь и вкось.
Фланцы все сплошь развальцованы,
Так уж у них повелось.

Уровни не установлены,
Не отшпатлёван откос.
Склад и амбар разворованы,
И запределен износ.

Проклято и заколдовано —
Вырваться не удалось.
И на ковре утрамбованном —
Гонки по кругу вразнос.

Брови на лбу нарисованы,
В пудре их щёки и нос.
Клоуны, клоуны, клоуны —
Вот и ответ на вопрос.


Остался осадок,
А значит, он был.
И жизнь без остатка,
И холод могил.

Но тянутся руки
К награде земной.
Душевные муки,
Чистилища зной.

И с каждым мгновением
Уносится жизнь.
Всё больше давление
От сжатых пружин.

Познания мелки,
В них нет глубины.
Всё вскользь да и мельком,
Нет чувства вины.

Безгрешны, невинны,
Раскаяния нет.
Вершит домовина
Кривой силуэт.


Ни поблажки тебе, ни отсрочки,
Изначально отмерен твой срок.
Жизнь твоя — лишь корявые строчки
Промеж ровно прописанных строк.

Ни отсрочек тебе, ни поблажек,
И награды балластом легли,
И тяжёлая эта поклажа
Ускоряет твой путь до земли.

От неё оттолкнувшись однажды,
Навсегда потерял с ней ты связь.
Всё, что значимым было и важным,
В мишуру превратилось и грязь.

Звук фанфар, суета, блеск зеркальный,
Путь наверх так тернист и жесток,
Но падения всегда вертикальны:
Оторвался от веток листок.

Строгий ворот разорван рубашки,
Окончателен твой приговор.
В ожидании последней отмашки
Вознесённый над плахой топор…


Целый день дождит и льёт
Вод поток с небес обильный.
Предложила взять бельё
Проводница в форме синей.

И сюжеты за окном
Пробегают лентой встречной.
Нам в прикуску с сахарком
Завари-ка чай покрепче.

Разговоры по душам,
Дробью стук колёсной пары.
Ложка билась об стакан
В мельхиоровой оправе.

Убаюкивал вагон,
Уходя от шумных станций,
И на столике складном —
Текcтолитовая скатерть.

Шторки белые с каймой.
Мы окно подзанавесим.
И, внушая нам покой,
Из колонок льётся песня.

На казённой простыне —
Хищник с жертвой в разных позах.
В мелкой вазе на стене —
Три пластмассовые розы.

Не покинули пока
Детства мир простой, беспечный
Мамы нежная рука
И отца литые плечи.

Шёл из Грозного в Баку
Наш состав с задержкой долгой,
Где, свернувшись на боку,
Я уснул на верхней полке.


Очень был богатым,
Хитрым и жестоким.
Предан был разврату,
Утопал в пороках.

Праздной, бесшабашной
Вечно жизнью жил.
Ввысь взмывали башни,
Словно миражи.

Он в своих поступках
Был неудержимым.
Вывозились кубки
Из Иерусалима.

Пиршество в разгаре,
Радуется свита.
И в святые граали
Им вино налито.

К лоску и богатству
Стойкий интерес.
Взвешено всё царство,
И вышел недовес.

Не уйти от петель
На ветвях осин:
«Мене, мене, текель,
Текель упарсин».


У того, кого любит фортуна,  

Говорят, он избранник судьбы.  

Будут верно настроены струны,  

Лягут ровно они на лады.  

Затаилась и прячется в ветках  

От охотников быстрая гну.  

И стрелой я единственной меткой  

Лапу к уху её пристегну.

У меня нет к завистникам злости,  

Мне так сильно с тобой повезло.  

Так люблю твои лобные кости,  

Что венчают родное чело.  

Мне дворцами с тобой даже срубы,  

Я не ведаю горя утрат.  

Так люблю твои нежные губы,  

Что с улыбкой встречают с утра.  

Я уверен, что это навеки,  

Навека я бы даже сказал.  

Так люблю твои бледные веки  

И в персидском разрезе глаза.  

Череда бесконечных вопросов:  

Что ты ждёшь? Задавай же скорей.  

Так люблю я с горбинкой твой носик,  

Чуть изогнутый контур бровей.  

На судьбу я роптать не посмею,  

До краёв налила, за края.  

Супервыигрыш мой в лотерею,  

Ты по жизни награда моя.